• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:57 

Наконец-то дождалась книжку, выхода которой ждала десять лет! Да-да, десять. В какой-то момент даже разочаровалась, перестала надеяться, что серию завершат. Но тут вдруг решила проверить и... Боже правый, новая книга!!! В нетерпении, пытаюсь уговорить себя, что сон важен, как и работа, что бы я о них ни думала.
А еще некоторое время назад нашла (совершенно случайно) продолжение другого цикла, который читаю. Не ожидала абсолютно, поскольку предыдущую книгу цикла ждала года три наверное (тупо не было перевода, три года!). И вот спустя буквально несколько месяцев — продолжение.
И до этого как раз успела дочитать цикл, с которым познакомилась еще когда училась в вузе (а было это давненько). Тоже пришлось порядочно подождать его завершения.
А тут и свежая книга Громыко...
В общем, радуют меня в последнее время господа издатели.
И да, сон для слабаков!

P.S.:



Минутка поэзии:

<...>
— А как же третий вопрос? — воскликнул Князь.
— Что вы думаете о романе «Езундокта и сестра ее Снандулия»? — весело спросил Бургежа. — Только не говорите, что вы его не читали.
И, не дождавшись ответа, шмыгнул куда-то за спинку трона.
Мотиссимус Мулариканский утверждает, что то была одна из первых информационных диверсий. Ибо многие годы спустя тысячи демонов, оторванные от важных злобных дел, все еще шныряли по Ниакроху в поисках экземпляра этого таинственного романа, который еще никто и не думал писать…
<...>
Виктория и Олег Угрюмовы. Все демоны: Пандемониум

01:52 

Кажется, что-то пошло не так.
Мир явно сошел с ума...
Сейчас у меня под окнами компания парней — по всей видимости пьяных в дрова (или это был спор :hmm: ) — пели песню Максим! В лучших традициях армейского хорового пения — сурово и отрывисто (я даже не сразу разобрала, что они поют).

Это Россия, детка. Полвторого ночи, громкие мужские голоса на всю улицу распевают: "Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог..."




Минутка поэзии:

Запевала:
Как по нашей речке плыли три дощечки…
Хор:
Эх, мать твою так, восемь кубометров!

Найдено где-то на просторах Интернета.

22:35 

А как Вы проводите вечер накануне выходного?
Я обычно достаточно безынтересно: не хожу в клубы, не напиваюсь до положения риз, не отрываюсь на барной стойке. В общем, скучновато.
Так я думала, но...
Все началось в одну пятницу, когда мы с подругой (она попросила помочь) где-то полдесятого клеили обои. Клеили обои, ничего необычного.
Спустя некоторое время я (опять-таки в пятницу) заскочила к подруге после работы попить чайку и пожаловаться на жизнь... Спустя десять минут мы обзванивали всех на тему пойти в караоке. Никто не пошел (еще бы, кто пойдет, когда тебя просят "быть в караоке ну где-то часика через полтора"), но это мелочи жизни, — как оказалось, вдвоем вполне можно петь до четырех утра (даже если одному из этих двоих завтра на работу).
Это присказка, но вот вчера... Все достаточно обыденно — мы просто читали польский форум для технарей. Польский. Форум. Для технарей. И это при том, что я - не технарь, и не знаю польского.
В общем, к чему это я? Не бойтесь проводить свои вечера необычно, где-то Вас непременно ждет Ваш польский форум. Или эстонский. Или корейский. Не ограничивайте себя. ;))



Минутка поэзии:

<...>
Поначалу он равнодушно скользнул взглядом по медленно плывущей вдоль берега байдарке, но потом вдруг уставился на неё с явным изумлением. Сидевшая в лодке девочка с гривой прекрасных, картинно растрёпанных волос с некоторым усилием гребла огромной сковородкой. Обалдевший молодой человек уже открыл было рот, чтобы спросить, не нужна ли ей какая-нибудь помощь, как тут заметил торчащие из байдарки весла и решил воздержаться от вопроса. В конце концов, каждый волен грести, чем ему больше нравится. И если, имея весла, предпочитают сковородку, это дело вкуса.
<...>
Иоанна Хмелевская. Большой кусок мира

00:19 

Очень долгая неделя. Немного обид. Щепотка учебы. Запарки. Холодные и темные утра. Скоро снег.

На душе, как и на улице, мерзко. А когда не мерзко, то как-то апатично. И воспринимается все почему-то с каким-то негативным флером. На банальные фразы реагируешь вздрагивая — что тебе хотят сказать, может очередную гадость. Или колкость. Хотя я вроде бы научилась не обращать на них внимания.
А еще мне мало той осени, что закончилась, не успев начаться: солнце, заплутавшее в рыжих листьях.
И снега нет.
Такое подвешенное состояние - не туда и не сюда. Без-вре-ме-нье. Почти как у Белого.



Минутка поэзии:

<...>
Стволистая даль темнела синевой... В лесу заплутался усталый король. Его пурпур был весь изорван, и зубья короны поломаны.
Он не мог выбраться ни в далекие, северные поля, чтобы идти к родному городу, ни вернуться назад.
Он горевал о покинутых.
Стволистая даль темнела синевой.

У серебряного ручейка отдыхал сутулый колосс, одинокий в этом мире.
Ведь он был только сказкой.
Часы текли за часами. Холодная струйка ручейка прожурчала: «Без-вре-менье...»
Колосс встал. Забродил по окрестностям. Одинокий! Непонятый!..

Снега горбатых гор сверкали лиловым огнем.
Лебеди знакомой вереницей на заре тянулись к далекому северу.
Королевна вышла на террасу башни в легких розовых шелках. Старая мать шепталась и грезила в изразцовой комнатке.
И показалось молодой королевне, что она — одинокая.
Одинокая.
<...>
Андрей Белый. Северная симфония

20:56 

"Я не была здесь лет семьсот..."

Однажды я пришла на этот сайт. Это было давно, я пришла по просьбе. Я планировала одно, но в силу разных вещей это не получило развитие. И я перестала тут бывать.
Но время идет, и вот сейчас я вдруг подумала, что... наверное, так: здесь неплохо. Здесь тихо и спокойно. И никто тебя не видит. Но ты можешь высказываться о том, что тебя тревожит, что ты думаешь. Говорить все, что ты не сможешь сказать людям, тебя окружающим.
И я решила вернуться.
Так возвращаются после долгих странствий. Усталые, полные новых мыслей и... немного чужие.
Я уже другая. Я уже совсем не та мечтательная девочка, которая когда-то бывала здесь. Как много всего изменилось, как много прошло времени, как много всего случилось. Жизнь не стоит на месте, жизнь течет, и мы барахтаемся в ней, пытаясь выбиться на поверхность, - не утонуть в рутине будней, не задохнуться в водовороте мечт, не запутаться в водорослях дурных мыслей, не потеряться в темных омутах безнадежности и печали.
Я еще держусь на поверхности... А вы?..



Минутка поэзии:


Я не была здесь лет семьсот,
Но ничего не изменилось...
Всё так же льется Божья милость
С непререкаемых высот,

Всё те же хоры звезд и вод,
Всё так же своды неба черны,
И так же ветер носит зерна,
И ту же песню мать поет.

Он прочен, мой азийский дом,
И беспокоиться не надо...
Еще приду. Цвети, ограда,
Будь полон, чистый водоем.
Анна Ахматова

20:14 

Год... Ой! То есть месяц Крысы

Невинно убиенной посвящается.


На работе птицы, дома - крысы, скоро по дороге на работу ко мне волки будут выходить.
Прям чувствую себя Белоснежкой. Или к кому там приходили-прилетали все эти звери?.. (c)



Наше знакомство началось заочно - я услышала о ней от других.
- Тебе мешает крыса? - спросила сотрудница, когда я сказала, что жилищные условия оставляют желать лучшего.
Мне мешал холод, поэтому вопросу о крысе я не придала особого значения. Потом я переехала в другую комнатку, и вот тут-то и начались наши приключения.

продолжить

22:52 

Застыв в лунном свете

Самая правильная погода в полнолуние - зимняя или весенне-осенняя, когда снег еще не сошел. Луна направляет весь свой свет на Землю, а снег принимает на себя весь удар этого светлого, легкого космического безмолвия. Деревья и кусты скудны, на них нет листвы, и потому они не задерживают лучи Луны.
А снег, он ведь привык все отражать. Он отражает яркое, искристое Солнце. И Луну - спокойную и холодную - также спокойно, рассеянно отражает. А лунный свет сам по себе - отражение солнечного. Вот и выходит - отражение отражения. Получается, что Луна и зимнее покрывало земли смотрятся друг в друга как система зеркал - точно два зеркала образуют бесконечную цепь повторений... Отражение отражения... Рассеянный отсвет рассеянного в пространстве лунного пути... Неверный отблеск вечного зеркала...
продолжить

21:46 

Кто-о-о!.. кто проживает на дне... Кха-кха, так, что-то я не про то.
Так вот, кто в первый день отпуска приходит на работу и проводит там целый день? Все верно, это я.
И более того, я не просто туда прихожу, я прихожу на полчаса раньше обычного. И весь день торчу под кондерами. Отпуск, жара, я мечтаю о том, чтобы забуриться на пляж, обмазаться кремом и завалиться спать. А сама торчу в душном офисе.
Думаете, я прогуливаюсь среди коллег, действуя на нервы тем, что ничего не делаю? Нифига! Я добиваю кучу разных дел. Мелких, но не менее раздражающих.
И как думаете, кого-то волнует, что я в отпуске? И опять-таки нифига! Мне писали, звонили, меня выцепляли и приходилось решать кучу дополнительных проблем и косяков. В итоге вместо запланированных мной "пары часиков" я проторчала в офисе почти до конца рабочего дня. И была чертовски занята!
И это не смотря на то, что последнюю неделю перед моим (три ха-ха) отпуском у меня был тот еще треш, и не было ни одной свободной СЕКУНДЫ, не говоря уж о более длительных временных промежутках. А окружающие при этом... иногда я ненавижу людей...
В общем, как-то так. Победитель по жизни, что тут скажешь...



Минутка поэзии:

<...>
«Вчера» у Станислава закончилось в 4:41, а «сегодня» наступило в 5:20, причем между ними он не спал, а ехал с одного конца города на другой, чтобы поменять одну справку на другую, такую же дурацкую и важную. Окна у электрокара были затемненные, и капитан обнаружил рассвет, только когда прибыл на место. Спать, впрочем, не хотелось. Хотелось наконец-то все собрать, погрузить, пройти таможню, взлететь, выйти в открытый космос и вот тогда уж… Спокойно побиться головой о стену хотя бы.
Видеофон в кармане не успевал остыть — капитана непрерывно осаждали звонками и члены экипажа, и прознавшие о полете знакомые с поздравлениями, смахивавшими на соболезнования, и еще куча народу, волей-неволей втянутого в эту авантюру. В каком соотношении брать гель и консервы — 40:50? Или 30:70? А вы уверены? Что значит — «тогда какого черта я спрашиваю»?! Ну вы же капитан!.. За семь или за восемь? За семь? Да, но за восемь же лучше… Почему — «издеваюсь»?! Тут стыковочные клапаны немного не подходят, наши на 34/2–3, а их 32/4–3. Попробовать подогнать стяжками или, наоборот, открутить пластины, но можем не успеть собрать в срок?.. Да, везти прямо в космопорт! Нет, завтра меня не устроит! И после обеда тоже!.. Какая форма 2779-JI? А почему сразу не сказали? Как — в отпуске?!
Станислав каким-то чудом умудрился ни с кем всерьез не поругаться, но, по ощущениям, стер зубы миллиметра на три.
<...>
Ольга Громыко, Андрей Уланов. Космобиолухи

21:16 

Дано: руководитель, его помощник, организатор, четыре специалиста, осень и холодная погода.
Внимание, вопрос: что наиболее ожидаемо?
Ответ: коллективный больничный!

На самом деле, мы держались как могли. И нет, на больничный всем отделом мы не вышли. Однако ситуация свелась к тому, что нас осталось трое (причем из специалистов — я одна). И все трое в принципе болеем. Но держимся. Обсуждая сегодня сию забавную ситуацию, пришли к выводу, что таки да, надо было устроить флешмоб и рвануть на больничный всем отделом. А то так как-то и не интересно. Однако же мы имеем то, что имеем...
Тогда в наши головы пришла идея, что мы — те кто остался — как раз таки можем пойти на больничный сейчас (прозвучало это, правда, так: "Если ты выйдешь на больничный, я тоже нафиг выйду!"). И тут заработало наше воображение. Его творение вам и представляю.

Понедельник, начало рабочего дня. В коридор входит девушка, выпущенная наконец врачами на работу — юная красавица в розовом платьице. В коридоре темно. Она, пока не понимая, почему никого не видно, заходит в раздевалку. В раздевалке пусто, ни одного пальто, в углу — забытый зонтик, в кадре появляется и исчезает перекати-поле.
Затемнение, резкие фанфары и надпись огромными буквами:
БОЛЬНИЧНЫЙ.
Недоумевая, где же все, девушка оставляет куртку и идет в кабинет. Стоит ей только открыть дверь, порыв ветра подхватывает лежавшие на столах бумаги и бросает ей под ноги. Она проходит, перед ней разворачивается картина в лучших традициях фильмов об Апокалипсисе: все перевернуто, разворочено, кипы бумаг, телефон со снятой трубкой, валяющейся рядом и издающей короткие гудки, пыль, запустение. В неестественной тишине вдруг слышится резкий звук — звонок телефона. Она, спотыкаясь о лежащий мусор, медленно и нерешительно движется к телефону, на секунду рука ее замирает над трубкой, наконец, переборов свой страх, она берет трубку.
— Алло, — дрожащим голосом.
— ...яна, что у вас там... никого не на...
Обрыв. Гудки.
Девушка кричит в пустое пространство (с истерическими нотками в голосе):
— Да что же произошло?!
Хриплый голос из темного угла:
— Они все... ушли... на больничный.
Занавес. Титры.
Гнусавым голосом:
— Роли исполняли: ...


Развлекаемся как можем. А куда деваться?! =))



Минутка поэзии:

<...>
На этот раз, проникнув через разбитую дверь в магазин, я сразу поняла: что-то не так. Никаких внешних перемен, те же граффити на стенах, что и неделю назад, опрокинутые полки, на полу пустые коробки и засохший крысиный помет, кассы выпотрошены, холодильники с пивом разграблены. Все тот же вонючий бардак, через который я пробиралась четырежды в месяц к складу за шкафами-холодильниками.
<...>
Все то же самое – крысиная вонь и смрад от протухших продуктов, завихрения пыли в тусклом свете, который проникает в магазин сквозь грязные стекла дверей. Все, чего не должно быть в нормальном магазине, на месте. Никаких перемен.
И все же что-то не так.
Что-то изменилось.
Я стояла на россыпи стеклянных крошек в дверях магазина. Я не видела этого «не так». И не слышала. И не чувствовала его запаха. Но знала: оно есть.
<...>
«Тише, Кэсси. Близко!»
Следовало прислушаться к тихому предостерегающему голосу. Он старше меня. Он старше всех людей на свете, даже самых старых.
Вместо этого я вслушалась в тишину заброшенного магазина. Изо всех сил напрягала слух. «Близко». Что — близко? Или кто? Я сделала шажок от двери, и осколки стекла скрипнули под ногой.
А потом раздался другой звук, нечто между кашлем и стоном. Этот полукашель-полустон исходил из помещения за шкафами-холодильниками — оттуда, где моя вода.
В этот момент мне не требовалась подсказка от тихого голоса. Все было ясно как белый день. Бежать!
Но я не побежала.
<...>
Рик Янси. 5-ая волна

20:21 

Провод на ноуте работает с перебоями. А я не могу вспомнить даже, как проверить, косяк в проводе или в разъеме. Папа, мне тебя не хватает... =((


читать дальше не стоит



Минутка поэзии:

<...>
Деревья горевали. Облака, встревоженные и удивленные, тащились по вершинам сосен, словно клочки белой ваты.
Всю ночь горевали и шумели на заре...
Утром королевна вышла на вершину башни. Она узнала, что скончался отец.
Сидя на перилах, тихо плакала о родном покойнике, а лебеди тянулись знакомой вереницей из далеких стран.
<...>
Андрей Белый. Северная симфония

14:24 

Синее, постепенно темнеющее небо (более светлое к западу, более темное к востоку), а на нем — месяц. Он уже не совсем тоненький, но еще и не полный и такой чертовски острый в этом морозном воздухе — так он более всего похож на серп. И он такой яркий! Глядя на него, тут же вспоминается Гоголь и его черт — я все жду, когда в небе промелькнет жилистая, верткая фигурка и вцепится в этот яркий, желтый клочок уходящего света.
Этот месяц будто сам толкает твое воображение, он будто сам наполняет мир вокруг разными мистическими силами. Его свет заставляет верить в сказки.
Я, наверное, поэтому люблю такую погоду: мороз с открытым небом, — потому что мы тогда оказываемся будто бы совершенно в другом мире. Нет ничего, что характерно для современного человека: становятся неважны телефоны, интернеты, телевизоры, все заимствованные из других языков слова. Важна только природа вокруг, ее тихие, вечные песни, ее сказки, ее жизнь, о которой мы так давно позабыли, сидя в своих городах. Мы перестали все это замечать... А такой вот месяц, он как раз позволяет пробудить то древнее внутри нас — наш ответ песням природы, позволяет снова почувствовать себя не коллегой, супругом, покупателем, водителем, менеджером, а... Человеком — существом, в котором есть многое, но оно неделимо, оно не позволяет какой-то части доминировать и захватывать все сознание. Оно просто живет. Хотя нет, не просто — счастливо. Когда мы разучились это делать?..



Минутка поэзии:

<...>
Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ. Подбежавши, вдруг схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки; наконец поспешно спрятал в карман и, как будто ни в чем не бывал, побежал далее.
В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц. Правда, волостной писарь, выходя на четвереньках из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все село; но миряне качали головами и даже подымали его на смех.
<...>
Николай Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки

22:05 

Мне очень больно в душе. Тяжело и больно.
Когда я была маленькой, я верила, что все в этом мире (все-все-все) только для меня, и чего бы мне ни захотелось — оно тут же свершится. Все будет так, как я хочу. Все будет так...
Только вот ничего такого не происходит. Нет, определенно некоторые мои желания вполне сбываются — и за это я благодарна. Богу, судьбе, Вселенной — я не знаю, кому, но благодарна. Это, без шуток, ценные дары.
Но сколько их — тех, что никогда не сбудутся. О, это страшное слово "никогда"! Не сбудутся, потому что поздно. Не сбудутся, потому что я не достойна. Не сбудутся, потому что... наверное так, в этом мире не осталось волшебства. Не сбудутся, потому что я не смогу, не получится, не выйдет, у меня нет соответствующих талантов или возможностей. Или времени. Или денег. Или красоты. Или...

Когда-то давно, когда я была младше и романтичнее, мне мечталось, что мой будущий жених попросит моей руки у моего отца — ах, как это трогательно, мило, но тем не менее уважительно. Что ж... Теперь, если найдется идиот, который захочет взять меня в жены, он вполне может сходить на кладбище...
Если вы хотите узнать об упущенных возможностях, вам следует спросить меня...



Минутка поэзии:

<...>
Я уже верила так. Без оглядки. Верила в нерушимость папиного шкафа в большой комнате, верила в то, что когда-нибудь я буду танцевать на стуле, и что звезды никогда не погаснут. А это оказалось неправдой. Я больше не хочу так верить. Я устала быть слепой. Мне лучше остаться с открытыми глазами в темноте, чем идти к свету с повязкой на лице.
<...>
Анна Яблонская. Бермудский квадрат

19:51 

Сегодня мне захотелось, чтобы меня кто-нибудь обнял. Но ведь о таком не попросишь. Да и некого, увы, просить... А мне правда очень хочется, чтобы кто-нибудь просто прижал меня к себе, крепко-крепко. Чтобы почувствовать, что люди вокруг — не серые тени. Чтобы почувствовать, что я кому-нибудь хотя бы иногда нужна.
Но стискиваешь зубы, дежурная улыбка, легкая ирония и... не позволить смотреть в душу. Здравствуйте, господа, как дела?
Черт! Да о моих искренних чувствах никто не слышал так много времени, что у меня иногда возникают вопросы: а они серьезно думают, что я такая, какую они привыкли видеть?! А кто-нибудь хотя бы отдаленно представляет, какая я на самом деле, что я чувствую, что я думаю?
Они все общаются с выдуманным образом, который настолько далек от истины, что они не найдут сходства днем с огнем. И все считают, что превосходно меня знают!..
Злость, обида, одиночество. Простите, захотелось высказаться.



Минутка поэзии:

<...>
Вот как обстояло дело со Степным волком, и можно представить себе, что жизнь у Гарри была не очень-то приятная и счастливая. Но это не значит, что он был несчастлив в какой-то особенной мере (хотя ему самому так казалось, ведь каждый человек считает страдания, выпавшие на его долю, величайшими). Так не следует говорить ни об одном человеке. И тот, в ком нет волка, не обязательно счастлив поэтому. Да и у самой несчастливой жизни есть свои светлые часы и свои цветики счастья среди песка и камней. Так было и со Степным волком. Большей частью он бывал очень несчастлив, этого нельзя отрицать, и делал несчастными других — когда он любил их, а они его. Ведь все, кому случалось его полюбить, видели лишь одну его сторону. Многие любили его как тонкого, умного и самобытного человека и потом, когда вдруг обнаруживали в нем волка, ужасались и разочаровывались. А не обнаружить они не могли, ибо Гарри, как всякий, хотел, чтобы его любили всего целиком, и потому не мог скрыть, спрятать за ложью волка именно от тех, чьей любовью он дорожил. Но были и такие, которые любили в нем именно волка, именно свободу, дикость, опасную неукротимость, и их он опять-таки страшно разочаровывал и огорчал, когда вдруг оказывалось, что этот дикий, злой волк — еще и человек, еще и тоскует по доброте и нежности, еще и хочет слушать Моцарта, читать стихи и иметь человеческие идеалы.
<...>
Герман Гессе. Степной волк

22:38 

Пятница. Конец октября. 31-ое. Самайн. Странный вечер.
Я вышла из дома вечером. Уже было темно, но на улице было на удивление неплохо. Я даже удивилась, что никак не похолодает. Гордо вышагивая на каблуках, направилась в осеннюю ночь.
Возвращаясь же домой, была поражена: когда я вышла на улицу, все было покрыто снегом. Нет, не сугробы, конечно, но все же достаточно заметный слой снега, затрудняющий поход на каблуках — скользко.
И самое странное: не заметила, когда выпал снег. Ладно бы прошел целый день (или ночь), много времени, но прошло несколько часов. К тому времени, как я пошла домой даже небо успело распогодиться. А вот снег остался.
Как волшебство — моргнешь, и все изменилось...
В позапрошлом году было похоже. Снега не было до ноября (ну вообще-то до 31 октября). Я возвращалась с работы, протаптывая тропинку в мокром снегу. А ведь когда шла на работу, светило солнце, а под ногами была только смерзшаяся грязь...
Всегда странный день. Или может быть мне просто хочется в это верить. Мне хочется верить, что эта темнота не пуста. Мне хочется верить, что в мире есть место тайне. Мне хочется верить, что мы не оставляем мир насовсем, что мы можем вернуться. Или к нам... к нам могут вернуться.
И вот: ночь, снег, ни одного человека поблизости, в ушах — музыка, ноги проскальзывают, и на душе тревожно. Шорох каблуков в снегу. Ветер в высоком, открытом небе. И не вздохнуть — ледяной воздух. Свобода и одиночество. Жизнь и тайна. Граница. Самайн.



Минутка поэзии:

Тихо вечерние тени
В синих ложатся снегах.
Сонмы нестройных видений
Твой потревожили прах.
Спишь ты за дальней равниной,
Спишь в снеговой пелене...
Песни твоей лебединой
Звуки почудились мне.
Голос, зовущий тревожно,
Эхо в холодных снегах...
Разве воскреснуть возможно?
Разве былое - не прах?
Нет, из господнего дома
Полный бессмертия дух
Вышел родной и знакомой
Песней тревожить мой слух.
Сонмы могильных видений,
Звуки живых голосов...
Тихо вечерние тени
Синих коснулись снегов.
Александр Блок

22:25 

Скоро Самайн. Я вроде бы немного не кельт. И даже скорее наоборот — христианин. И живу в 21-м веке. То есть, теоретически, меня не должны трогать верования давно ушедших эпох, но...
Хочется думать, что — как там было у Высоцкого? — "мы, отдав концы, не умираем насовсем". Хочется верить, что за той незримой границей что-то есть. Вернее не что-то, а Кто-то. Те, давно ушедшие. И недавно...
Иногда просто хочется поговорить. Рассказать то, что не успела. Увидеть. Услышать, что все хорошо. Ведь там не может быть плохо, разве что Никак.
Хочется встретиться в полночь на перекрестке... И страшно. Ибо — "бойтесь ваших желаний". И мурашки по коже.
Но иной раз так щемит сердце, и хочется вернуть прошлое...

Долгие лета — живым. А иным — пусть земля будет пухом.
И ждем полуночи...



Минутка поэзии:

<...>
— Кто ты? — медленно спросил он.
Она улыбнулась, и снова повеяло холодом.
— Не знаешь?
"Знаю, — подумал он, глядя в холодную голубизну ее глаз. — Да, кажется, знаю".
Он был спокоен. Иначе он не умел. Уже не умел.
— Меня всегда интересовало, как ты выглядишь, госпожа.
— Не надо меня так величать, — тихо ответила она. — Ведь мы знакомы много лет.
— Верно, — подтвердил он. — Говорят, ты все время идешь следом. Не отступая ни на шаг.
— Иду. Но ты никогда не оглядывался. До сих пор. Сегодня оглянулся впервые.
Он молчал. Ему нечего было сказать. Он устал.
— Как... как это произойдет? — спросил он наконец, холодно и без эмоций.
— Я возьму тебя за руку, — сказала она, глядя ему в глаза. — Возьму за руку и поведу через луг. В туман, холодный и мокрый.
— А дальше? Что там дальше, за туманом?
— Ничего, — усмехнулась она. — Дальше ничего. Ничего...
<...>
Анджей Сапковский. Ведьмак

01:06 

В среду ходили с коллегами в кино. Буду откровенна, нас было немного. А вернее — трое. "Дракула", практически пустой зал и три девушки. Пастораль. Мои боевые подруги во время фильма вздрагивали от резких звуков, движений, неожиданных действий, обсуждали актеров и даже чуток всплакнули — на особо трогательных моментах. По окончании фильма мы естественно начали его обсуждать. Из обсуждения выяснилось, что я — бездушная, циничная тварь, которая не переживала во время эмоциональных моментов, да и вообще считала, что все проблемы героев связаны с отсутствием у них мозгов. :)
Не раз отмечала я за собой эдакий "мужской" взгляд на жизнь. Здесь ситуация была та же: ну вот честно, по-моему, если б в самом начале глав.герой не поддался на уговоры и не допустил дурацкую оплошность, то все последующие проблемы просто перестали б существовать за неимением предпосылок к развитию. Девочки все же продолжали утверждать, что фильм трогательный, а герой — милый. Ну, в общем, бездушная — помните? ;)
К чему это повествование. В четверг я читала рассказ. Поймала себя на том, что по временам улыбаюсь как дура, умиляюсь, искренне переживаю за героев, переношу их эмоции на себя и даже периодически всхлипываю и смаргиваю выступающие слезы (на особо тоскливых моментах)...
В общем, вопрос, есть ли у меня душа, остается по-прежнему открытым. :)



Минутка поэзии:

Зима идет своим порядком —
Опять снежок. Еще должок.
И гадко в этом мире гадком
Жевать вчерашний пирожок.

И в этом мире слишком узком,
Где все потеря и урон,
Считать себя с чего-то русским,
Читать стихи, считать ворон.

Разнежась, радоваться маю,
Когда растаяла зима...
О, Господи, не понимаю,
Как все мы, не сойдя с ума,

Встаем-ложимся, щеки бреем,
Гуляем или пьем-едим,
О прошлом-будущем жалеем,
А душу все не продадим.

Вот эту вянущую душку —
За гривенник, копейку, грош.
Дороговато? — За полушку.
Бери бесплатно! — Не берешь?
Георгий Иванов

23:38 

Осеннее...

Моя душа — это сегодняшний день. Много солнца, осенних листьев и тихого счастья. И очень много одиночества.
Тишина. И только шорох листьев под ногами. И ветер в лицо. И высокое осеннее небо, пустое и будто слегка выцветшее. И танец опадающих листьев — золотые сполохи в прохладном воздухе. И все кругом красно-золотое!..
Я плыву сквозь эту осень — бесцельно, безмолвно. Просто потому, что жизнь — движение. И я двигаюсь. Через хороводы листвы, через солнечный свет, настолько осязаемый, будто в мире не осталось ничего — только осенняя грусть и солнечный свет.
И я плыву в этом мареве образов, за которое цепляется мое воображение, и я так счастлива, так безраздельно счастлива, так напоена осенью, ветром, небом, листвяным ковром, шуршащим под ногами, летящими паутинками и тонкой грустью, что мое внутреннее Я растворяется в этом мире, в этом городе, в этом дне, в этом прохладном воздухе.
И вот уже я устремляюсь к сухой земле на желтом листе с рваными краями. И я же наблюдаю его полет. И я подставляю ладонь и принимаю его падение — мое падение. И я — это мир, а мир — осень. И все слилось воедино. И все мы одни, — и все мы не одиноки, пока свою песню поет осенняя листва.


23:49 

Я выхожу на улицу и получаю удар холодного воздуха в лицо. Нет, не холодного, ледяного. Все внутри опаляется, стоит только сделать вдох, и кажется, что в легких начинают порхать малюсенькие снежинки — клочки заиндевевшего утреннего тумана. Еще бывают туманы... Поздняя осень.
Почти не осталось ярких красок: серость, грязь, ранняя темнота. В сумерках ярким пятном алеют ягоды рябин. Последние листья — скрюченные, пожухшие, ржавые — летят под ноги. Все затаилось в преддверии зимы. Природа замирает, готовясь отойти ко сну.
И люди затаились. Закутанные, сонные (будто бы тоже скоро должны впасть в спячку), печальными, потухшими взглядами встречают они друг друга, мгновенно отворачиваясь. В воздухе разливается несуществующая тишина. Несуществующая, потому что город живет: гудят машины, ревут моторы, противно пищат светофоры, — шум, гам, гомон. Но если отрешиться от всего этого на мгновение, то поймешь, что все кругом замерло в стазисе, свернулось в уютный кокон, высунув лишь нос да два любопытных глаза, и, морщась от холодного ветра, устало провожает взглядом гордое шествие в зиму, в сон, в смерть. В новый этап.
Сейчас самое время остановиться, прислушаться к тишине, взглянуть в низкое серое небо и задуматься. Потому что даже в эти дни над нами иной раз проносятся кусочки голубого неба, несущие в себя яркие и нежные сполохи солнечного света. И черные остовы ветвей перебирают этот свет, запутывая его в редких ржавых комочках, еще не сорванных ветром, и шуршат последними листьями вечную осеннюю колыбельную.



Минутка поэзии:

Осень поздняя. Небо открытое,
И леса сквозят тишиной.
Прилегла на берег размытый
Голова русалки больной.

Низко ходят туманные полосы,
Пронизали тень камыша.
На зеленые длинные волосы
Упадают листы, шурша.

И опушками отдаленными
Месяц ходит с легким хрустом и глядит,
Но, запутана узлами зелеными,
Не дышит она и не спит.

Бездыханный покой очарован.
Несказанная боль улеглась.
И над миром, холодом скован,
Пролился звонко-синий час.
Александр Блок

01:24 

31-ое, осенний холод и встречи на перекрестках...

Мир снова на границе. Мы вновь застыли над бездной, замерев, делая шаг. Мы снова на пороге легенд и сказок.
Открываются врата. Размываются грани. Объединяются миры.
Я не знаю, чего жду с той стороны. Но год от года сердце замирает, и ожидание поселяется в душе (чтобы тихо исчезнуть в первых числах ноября).

Я глубоко вдыхаю холодный воздух октября. Он обжигает легкие и пьянит голову. Он уносит душу вверх, в открытое темное небо.
Эта наигранная мистика будоражит кровь. Все чувства обостряются, а воображение несется вскачь. И темные тени на пустых перекрестках становятся вечными странниками. И не нужно ни тыкв, ни костюмов, ни размалеванных лиц. И моя душа порхает словно маленькая летучая мышка. А воздух полнится слышной мне одной мелодией: скрипка и флейта — легкий звон морозной полночи.
Мнимое ночное спокойствие — обман доверившихся. В воздухе кружится не снег — маленькие колючие души, вновь вернувшиеся на землю. Мне кажется, русские души должны возвращаться на землю снежинками... Полночная флейта заставляет их танцевать в тусклом свете фонарей. И они проносятся мимо, подхваченные ветром, и исчезают в темноте ночи, маленькие искорки, блуждающие огоньки. И в душе — трепет, а вокруг — магия. Магия ночи, магия осени. Собственная магия моей души. И музыка. Музыка-музыка-музыка...


04:44 

Я всем и всегда честно говорю, что руки у меня растут из задницы. Но сегодня я, кажется, достигла дна. Я пролила йогурт на ноут. Йогурт. На ноут... Это при том, что периодичесски позволяла себе есть над ним, пить чай и даже ставить полную чашку на край ноута. И ни крошки, ни капли никогда не падало!..
Но я, как показывает практика, все-таки чертовски везучий косорукий дебил. Потому что оказавшиеся под рукой ватные диски, ватные палочки, пара салфеток, а также дизайн клавиатуры, рассчитанный на людей вроде меня, спасли несчастную технику, которой не везет с хозяйкой.
Только живи, котик. Я не хочу, чтобы ты сдох от йогурта!..



Минутка поэзии:

<...>
Полина, дурачась, крошила на биоклавиатуру кусочек торта, приговаривая «цыпа-цыпа-цыпа» («геологи» при этом почему-то вздрагивали и болезненно морщились). Крошки таяли на тускло светящихся кнопках, как коричневые снежинки. Особо крупные затягивало в пластик целиком, чтобы переварить внутри. У Дэна клавиатура была сытая, откормленная на чипсах и каплях сгущенки, а капитанская явно недоедала, скоро за пальцы начнет хватать.
<...>
Ольга Громыко. Космобиолухи

Мой мир или Dz: sch.

главная